Author Archives: RomanInUkraine
Ukrainian authorities collect soldiers’ photos of Russian dead and sell them to Russia
I had beers today with a few Ukrainian warriors.
The conversation turned to propaganda, and how effectively Russia advertised photos and videos of Ukrainian casualties.
One of them told me a story of a Russian column of military vehicles getting obliterated by Ukrainian artillery. He said it was a massacre. Easily a hundred dead, and dozens of vehicles. Guys took pictures.
He told me that later the SBU (Ukraine’s FBI) came to the unit to collect all electronic personal devices. He is certain that someone in the SBU made a lot of money by “selling” the pictures to Russia and guaranteeing their censorship.
He says this was a common practice.
***
The story rings true — both the self-serving corruption on the Ukrainian side, and Russia’s willing to hide at any cost signs of their own weakness. In my essays about Russian propaganda, I’ve repeatedly pointed out that Russia absolutely cannot countenance sign of their own weakness. It’s a recurring theme in history. Russian journalists reporting casualties and investigating rapidly expanding cemeteries have been violently assaulted, or vanished (here, here). There have been stories about mobile crematoriums burning Russia’s dead.
After sentimentalizing communism, NY Times finds the common culprit of N Korean, Venezuela’s suffering: STARVATION
If it weren’t for starvation . . . .
Socialism: Starving mob beat cattle to death with rocks in desperate search for food (video)
Ukrainian Bitcoin millionaire legally changes his name to “Vlad Crypto”
George Orwell insisted Animal Farm be translated into Ukrainian
Ukrainians win at IBJJF New-York Pro
Tablet Mag: Why Do American Jews Idealize Soviet Communism?
[In] this country there was a time when virtually all intellectual vitality was derived in one way or another from the Communist Party. If you were not somewhere within the party’s wide orbit, then you were likely to be in the opposition, which meant that much of your thought and energy had to be devoted to maintaining yourself in opposition. In either case, it was the Communist Party that ultimately determined what you were to think about and in what terms.
This was written not in the Soviet Union or one of its satellites, but in New York in 1947 by Robert Warshow in Commentary magazine about the American culture of the previous decade. While slightly hyperbolic (the Southern Agrarians, the American Scholar, etc.?) it faithfully describes American Jewish culture of the time, emphatically including its Yiddish branch. At the extreme of this movement were people like Julius Rosenberg, George Koval, and Mark Zborowski, who actively spied for the Soviet Union. At the same time, editors of Communist publications, Hollywood and union activists, party writers and institutional leaders were all directed by Moscow and were joined by rank-and-file members in promoting the virtues of Stalinism over the evils of American constitutional democracy.
A more current source, the Jewish Women’s Archive Encyclopedia, assures us that of about 83,000 Communist Party members in 1943, women formed about 46 percent:
CP historians estimate, moreover, that almost half of the party’s membership was Jewish in the 1930s and 1940s, and that approximately 100,000 Jews passed through the party in those decades of high member turnover. It seems safe to say, then, that Jewish women were one of the CP’s largest sectors during the Depression and war years; and for each who was a “card-carrying” Communist, there were several who took part in party-led mass organizations but did not belong to the party itself. (Entry on Communism in the United States)
The tone here is celebratory, taking pride in Jewish prominence in Communist activities. Like Barbra Streisand’s character in The Way We Were, who enchants the WASPy American Robert Redford, these Communist women are introduced as champions of a noble cause. Vivian Gornick recently gushed in the New York Times over the Communists who prodded the United States “into becoming the democracy it always said it was.”
This is Soviet Communism we are talking about—that killed an estimated 30 million of its own citizens, including through a government-enforced famine in Ukraine, the details of which even people hardened by Holocaust literature have trouble reading. Hitler killed a million Jewish children; Stalin killed more than twice as many children of the Ukraine alone. This is the movement that struck a pact with Hitler precipitating the war against Poland, and built the Gulag, which far surpassed Hitler’s concentration-camp network in the number of victims. This was the totalitarian regime that perfected Orwellian language in a culture of lying that not only camouflaged its evil through innocuous terminology as the Nazis did with terms like resettlement for extermination and cleansing for murder, but justified a culture of spying, expropriation, mass murder, and tyrannical rule in the name of “egalitarianism” and “international peace.” . . .
Jews accepted the Torah at Sinai to save them from the evil consequences of good intentions. The Torah’s prohibitions against idolatry were intended to protect us from precisely the horrors that Communism’s “good intentions” imposed in its place. Idealism is no justification for moral shortcuts, and revolution no substitute for civilization.
http://www.tabletmag.com/jewish-news-and-politics/247253/american-jews-idealize-soviet-communism
Jewish Currents Magazine: WHY WE NEED YIDDISH SOCIALISM BACK AGAIN
THE REMARKABLE CANDIDACY of Bernie Sanders, an unapologetic socialist, inspired tens of thousands of mostly young supporters to join the Democratic Socialists of America over the last year. This renewed energy in the nation’s largest socialist institution has been a reaction to an assault on the civil liberties, human rights, and economic security on ordinary people by right wing and neoliberal politicians and economic elites. This socialist turn in American politics has strong echoes in the revolutionary movements that emerged in Russia among Jews and other marginalized groups, just as they were beginning to emigrate to the United States in the late 19th century. The peculiar philosophy of Yiddish Socialism, or Yiddishism, that Jews carried with them and refined in the American industrial and political contexts, gave rise to a powerful force of labor and socialist movement activists who were essential to the construction of New Deal, Civil Rights, and Great Society reforms in the middle of the twentieth century. Looking at the conditions under which Yiddish Socialism developed, and how its principles served activists so well as they sought to build radical power among workers of many races and ethnicities, reveals lost lessons that can be applied today as a new movement emerges in the early 21st Century. . . .
WHEN WORKERS OF OTHER RACIAL-ETHNIC GROUPS entered the workforce, Yiddish Socialists were ready to appeal to them not just individually, but through their cultures. The presence of a large minority of Italian garment workers was encouraged by factory owners in the hopes of dividing the workforce through suspicion. Solidarity among Jews and Italians was cultivated by Jewish organizers and their Italian allies. Rose Schneiderman, one of the few paid female organizers in any union, began to reach out to Italian community leaders, including Catholic priests, to build support for the union among Italian garment workers who began to enter the industry even before the Uprising of 20,000. Through education and eventually facilities of their own, the ILGWU created spaces for Italians to explore their ethnic heritage in the union context. In 1916 mostly male cloakmakers formed the all Italian Local 48. Three years later, most Italian women could join the Dressmakers Local 89.
By the end of the First World War, the ILGWU had become the 3rd largest union in the American Federation of Labor. But the post-war Red Scare, new aggressive anti-union tactics by garment manufacturers, and bitter conflicts among the fractured left — Socialists, Communists, and Anarchists — throughout the 1920s and into the early 1930s weakened the union significantly. Workers were being left behind in the great economic surge of the decade. But Jewish unions began to build their own banks and insurance companies to help themselves and their members. And they built cooperative housing their members could not otherwise afford.
During this period manufacturers began to hire thousands of black and Puerto Rican workers as strikebreakers, hoping to foment interracial and interethnic discord. In a truly exceptional moment in American labor history, rather than blame and combat the interlopers, the ILGWU developed strategies to turn the strikebreakers into union loyalists. Moreso, at times when Communist Jews had formed parallel unions in the garment industry, they similarly appealed to black workers in particular.
Through a permanent Unity House in the Poconos, the Workmen’s Circle Camp Kinderland, both built in the early 1920s, and the Socialist Party Rand School of Social Science, among other institutions, Yiddish Socialists invited Black and Spanish-speaking workers to multicultural events, such as plays, concerts and social dances, where they also trained in union building. They also supported A. Philip Randolph, who attended the Rand School in the 1910s with garment workers, as he built the Brotherhood of Sleeping Car Porters. Despite their efforts, the Depression that began in late 1929 devastated the ILGWU, which was nearly bankrupt at the beginning of 1933.
In the fall of 1933, over 100,000 dressmakers in New York City, working for mostly mostly Jewish and some Italian manufacturers, responded to a strike call by the ILGWU which numbered less than 30,000 throughout the country. Within weeks over 4,000 black and 2,500 Spanish-speaking members joined the union, most of whom were concentrated in the Local 22 Dressmakers and the smaller Local 91 Children’s Dressmakers unions. For 15 years or more, Fannia Cohn had worked tirelessly on the international level, sometimes alone and sometimes with her own money to design and promote education programs and propagate the Yiddishist theory of constructing a militant multicultural labor movement built on a foundation of class-based racial-ethnic identities. Education was the vehicle, and every activity was geared toward preparing workers to take direct action. Dance and sports, for example, were meant for social bonding, but also to train workers to be physical with one another in public and to build trust, qualities essential for picket line battles. Local 22 manager, Charles “Sasha” Zimmerman, a Russian-born revolutionary who had been active in the IWW and the Communist Party before being expelled, enacted Fannia Cohn’s program to the greatest effect.
http://jewishcurrents.org/why-we-need-yiddish-socialism-back-again/
U.S. Navy Destroyer Arrives in Ukraine Amid Rift With Russia
The U.S. Navy’s guided-missile destroyer Carney sailed into Ukrainian waters Monday in the third visit by a vessel of its kind to the tense Black Sea region since August.
The Arleigh Burke-class U.S.S. Carney docked in the port city of Odessa as part of an ongoing commitment by the U.S. military to show support for Ukraine, particularly in the face of Russian aggression. The former Soviet country has been locked into a prolonged standoff with Russia in its east and south.
http://www.newsweek.com/us-navy-destroyer-arrives-ukraine-amid-rift-russia-775105
Moscow Patriarchate created by NKVD agents, according to SBU documents
The Local Council of the Russian Orthodox Church, in which Moscow’s Patriarch was elected in 1945, was held under the control of the People’s Commissariat of State Security (NKVD), which was the Soviet KGB predecessor.
This is evidenced by the archival documents of the former head office of the KGB of Ukraine, which the Security Service of Ukraine has declassified, and which have been published in the form of photocopies and are being discussed on social networks, reports Espresso TV citing the Russian edition Znak. . . .
It becomes clear from the declassified documents that the NKGB USSR and its subdivisions in the Union and autonomous republics, territories and regions were engaged in the selection of candidates for participation in the Council of the representatives of the clergy and laity. To this end, it was necessary to identify “persons who enjoy religious authority among the clergy and believers, and at the same time are the persons proven in the intelligence or patriotic work”.
“It is important to ensure that among the nominated candidates the NKGB agents were prevailing to pursue our strategy at the Council,” goes the letter sent in September 1944 and signed by Fedotov, chief of the 2nd Division of the NKVD USSR and Karpov, chief of the 5th Division, 2nd Directorate.
Background: In 1943, in response to the revived activity of the Orthodox churches in the USSR under the Nazi occupation, Stalin, with propaganda purposes, decided to lift the ban on the activities of the ROC.
https://risu.org.ua/en/index/all_news/culture/history/69345/
Eastern Europe’s largest biogas plant opens in Western Ukraine Built by a Swiss company and powered by Austrian engines
The haunting faces of prisoners worked to death in Soviet slave camps emerge as 100th anniversary of 1917 Bolshevik takeover approaches
Between 1929 and the year of Stalin’s death in 1953, 18million men and women were transported to Soviet slave labour camps in Siberia and other outposts of the Red empire – many of them never to return.
Prisoners worked in the most extreme climates, facing temperatures of -20C (-4F), as they cut down trees with handsaws and dug at frozen ground with primitive pickaxes.
Huge genealogical database of Ukrainians born in 1650–1920 opens online
Database: https://pra.in.ua/en
The database includes 2.56 mn people and is expected to reach 4 to 5 mn in 2019. The access to its contents is and will remain free of charge. The sources of data are manifold: birth registers, fiscal and parish censuses, lists of nobility, voters, the military, and victims of repressions, address directories, and other documents produced under the Tsardom of Muscovy, Russian and Habsburg Empires, Poland and the Soviet Union. A Roman-letter version of the data index is reportedly to be enabled in the coming months.
All the users who register profiles on the project’s website pra.in.ua can construct their own family trees. Nearly 18 thousand trees have been created in the first couple of days following the official inauguration of the site. Since July 2017, the analytical engine will automatically compare the information from various trees and suggest additions to the users, which means that the site will operate as a genealogical social network.
The project founder is the Ukrainian IT businessman Igor Hoszowski. A historian by training, he has studied his ancestry for many years and achieved spectacular success.
Igor Hoszowski wants today’s Ukrainians to know more about their ancestors. Photo © Oleksandr Medvedev / NV.ua
Truth hurts. Communist sympathy by age / race – Millenials and non-white are the most communist.
– Among whites, Gen Z has a less favorable opinion of communism certainly than do millennials and also probably than Xers. The survey doesn’t breakdown results by both race and generational cohort, but as seen below, support for communism is much higher among non-whites than it is among whites.
Given that Gen Z is about 55% white while Gen X is closer to 70% white, it’s likely that white Gen Zs report being modestly less favorably inclined towards communism than even white Xers do. Again among whites, zyklons are probably even knocking on the door of boomers, as the latter generational cohort is over 80% white.
– The following pie charts show the racial distribution of survey respondents who report having a favorable view of capitalism and who report having a favorable view of communism:
With demographic change comes economic change.
Data comes from here: http://victimsofcommunism.org/wp-content/uploads/2017/11/YouGov-VOC-2017-for-Media-Release-November-2-2017-final.pdf
Azov protests both Poroshenko and Saakashvili “Мішу в Грузію, Пєтю – в Гагаузію”
Red censorship
Once his power was secured, Lenin started prohibiting “bourgeois” and “counterrevolutionary” publications. Within two months, the Bolshevik forces had seized 90 printing presses. By the middle of the 1918, the following year, the non-communist press had been completely shut down. These measures were supposedly “temporary.” In reality, they lasted for seven decades.
The aim of communism is to completely remake society: control of information has always been an element of this. In their 1848 Communist Manifesto, Karl Marx and Friedrich Engels recommended the “centralization of the means of communication … in the hands of the State” as one of the basic actions to be taken after a communist revolution.
A food package reward for good service in Donbass (from October)
They wanted the Soviet Union, they got it.
Ukrainian Victims of the Red Terror – 1919 (Graphic)
For those people who try to blame everything on Stalin:
Сводка сведений о злодеяниях и беззакониях большевиков
29 июня 1919 года, № 4338, г. Екатеринодар.
Харьков. Во время пребывания большевиков в Харькове […] царил такой террор, что многие сходили с ума от всех переживаемых кошмаров. Особенным зверством отличался комиссар Саенко, к счастью, пойманный добровольцами. Расстреливали беспощадно, не исключая женщин и детей.
На двух улицах и в подвалах некоторых домов были вырыты коридоры, к концу которых ставили расстреливаемых и, когда они падали, их присыпали землей. […] На другой день на том же месте расстреливали следующих, затем опять присыпали землей и так до верху.
Потом начинался следующий ряд этого же коридора. […] В одном из таких коридоров лежало до 2 000 расстрелянных. Некоторые женщины расстреляны только потому, что не принимали ухаживаний комиссаров. В подвалах находили распятых на полу людей и привинченных к полу винтами. У многих женщин была снята кожа на руках и ногах в виде перчаток и чулок и вся кожа спереди.
.jpg)
Слева труп заложника С. Михайлова, приказчика гастрономического магазина, видимо, зарубленного шашкой. Посередине тело засеченного насмерть шомполами, с перебитой нижней частью спины, учителя Петренко. Справа труп капитана Агапова с вывороченными пыткой половыми органами.
[…] последний период пребывания советской власти в городе ознаменовался необычайной вспышкой красного террора.
Харьковская Чрезвычайка, насчитывавшая до 1500 агентов, работала вовсю. Ежедневно арестовывались сотни лиц. В подвальном этаже дома, в котором помещалась Чрезвычайка (по Сумской ул.), имелось три больших комнаты. Эти комнаты всегда бывали переполненными до такой степени, что арестованным приходилось стоять.
В распоряжении Чрезвычайки имелась специальная китайская рота, которая пытала арестованных при допросах и расстреливала обреченных. Ежедневно расстреливалось от 40 до 50 человек, причем последние дни эта цифра сильно возросла.
.jpg)
Тела четырех крестьян-заложников (Бондаренко, Плохих, Левенец и Сидорчук). Лица покойников страшно изрезаны. Особым изуверским образом изуродованы половые органы. Производившие экспертизу врачи высказали предположение, что такой прием по степени своей болезненности превосходит все доступное человеческому воображению.
В числе других большевиками расстреляны бывший иркутский губернатор Бантыш с сыном, генералы Нечаев и Кусков и князь Путятин. По приблизительному подсчету большевиками расстреляно в Харькове свыше 1000 человек.
В концентрационном лагере на Чайковской улице вырыто тридцать три трупа расстрелянных большевиками заложников. Большевики не только расстреливали заложников, но и рубили их шашками у вырытых могил, закапывали живыми в могилы, бросали в канализационные колодцы. Подземные казематы заливались водой, в которой тонули заложники.
Установлено, что расстреляны […] капитан Сорокин, торговец Величко.
.jpg)
Хуторяне И. Афанасюк и С. Прокопович, заживо оскальпированные. У ближнего, И. Афанасюка, на теле следы ожогов от раскаленной шашки
По рассказам очевидцев, трупы зарыты во дворе дома № 47 по Сумской ул., где помещалась комендатура Чрезвычайки. Здесь должны быть зарыты трупы бывшего сотрудника «Новой России» капитана В. Г. Плаксы-Ждановича и коммерсанта Шиховского, расстрелянных в один день.
Тех, которые после расстрела еще подавали признаки жизни, Саенко собственноручно приканчивал кинжалом.
Раскопки братской могилы жертв красного террора
На Сумской и Чайковской улицах помещения полны трупного запаха. Жертвы большевистских зверств расстреливались у самых «Чрезвычаек» и тут же погребались, причем тела убитых едва засыпались землей.
В подвале дома по Сумской улице № 47 обнаружена доска, на которой приговоренные к смерти записывали последние слова. Имеются некоторые подписи: Кулинин, Андреев, Знаменский, Бробловский.
Харьков. Раскопки братской могилы с жертвами красного террора
Дом, в котором еще так недавно помещался концентрационный лагерь для буржуев и контрреволюционеров и где зверствовал садист Саенко, окружен рвом и колючей изгородью. Проникнуть в дом можно только через маленький мостик. Весь дом в настоящее время совершенно пуст.
Во дворе дома устроены две грандиозные братские могилы, в которых расстрелянных погребали одного над другим. Сколько тел предано земле в этих братских могилах, пока установить не удалось.
Харьков. Фотография головы архимандрида Родиона, Спассовский монастырь, оскальпированного большевиками
Продолжаются раскопы могил жертв красного террора. Пока вырыто 239 трупов. Протоколом судебно-медицинского исследования установлены факты погребения живых, издевательств и пыток.
Волчанск. Получены сведения, что в городе Волчанске большевики перед уходом расстреляли 64 заложника, находившихся в распоряжении «Чрезвычайной» комиссии. Среди расстрелянных начальница женской гимназии и видные общественные деятели.
Двор харьковской губчека (Садовая улица 5) с трупами казненных
Расстрелы киевлян. Киевская Чрезвычайная комиссия, руководимая Сорокиным, культивирует систему расстрелов. Убито много видных общественных деятелей, которые были обвинены в фантастических заговорах против советской власти. Из числа видных киевлян кроме профессоров Армашевского, Флоринского, расстреляны офицеры, кн[язь] Трубецкой; хорошо известный киевлянам г[осподин] Размитальский; директор городского банка Цитович; присяжный поверенный Палибин; киевские финансисты Пенес и Рубинштейн; присяжный поверенный Лурье и много других. Лукьяновская тюрьма и все другие арестантские помещения забиты арестованными.
Террор в Одессе. 400 человек за неуплату контрибуций отправлено на принудительные работы.
Харьков. Трупы убитых, сваленные в телегу
Всюду на Украине большевики занимаются грабежом и насилиями. Так, к одному богатому мужику явились красноармейцы и потребовали от него 40 000 рублей. Тот мог дать только 4 000. Не удовлетворившись этим, красноармейцы связали мужика и его жену и принялись свечою жечь им пятки.
Расстрелы в Петрограде. По полученным сведениям, в Петрограде по постановлению Чрезвычайной комиссии были расстреляны штабс-капитан Ганыч, лейтенант флота Паскевич, полковник Четыркин, балтийский командир заградителя «Лена» Брун, Кутейников, мичман Овчинников, лейтенант флота Штейнгеттер, Чаусов, мичман Кучинский, офицеры Центрального штаба Сибиряков, Зубчанинов, Попов, Сергеев, Чайковский, Надыпов, Капорцов, Зейков, Дурнов, Карасюк, Васильев, Иванов, Далыпин-Шайлеков, Рогачев, Котов, Большаков, Хмызов-Смирнов, Выхолков, Ястяков, Сафронов, Борисов, Акимов, Анто-Самсонов. Приговоры подписаны председателем Скороходовым и секретарем Чудиным.
Труп заложника Ильи Сидоренко, владельца можного магазина в городе Сумы. У убитого переломаны руки, сломаны ребра, взрезаны половые органы. Замучен красными в Харькове
Кроме того, по постановлению той же Чрезвычайки были расстреляны сотрудники «Русского знамени» Лука Злотников, И. В. Ревенко, Л. Н. Бобров, В. Н. Мухин, А. Д. Га-рявин, Н. А. Ларин и др.; офицеры: Р. Р. Депнер, Н. С. Сурмонов, Я. Я. Тягунов, Д. Н. Карпов, В. К. Коспелецкий, Н. Б. Шкловский, С. М. Помочников, М. П. Базыкин, П. С. Беляков, Г. И. Газан и др.
В окрестностях Перми найдены тела графини Гендриковой и г-жи Шнейдер, которые сопровождали царскую семью во время ее путешествия из Омска в Екатеринбург. Они под конвоем были доставлены в Пермь, где и погибли от рук большевиков.
.jpg)
Харьков, двор чрезвычайки. Труп заложника И. Пономаренко, бывшего телеграфиста. Правая рцка обрублена. Поперек груди несколько глубоких надрезов. На заднем плане еще два трупа
Сводка сведений о злодеяниях и беззакониях большевиков
26 августа 1919 года, № 110195, г. Ростов-на-Дону.
Одесса. […] В подвалах одесской «Чрезвычайки» найдены орудия пыток, много трупов замученных. Среди орудий пыток обращают внимание особые приспособления цепей для растягивания конечностей. Английское командование привело в застенки «Чрезвычайки» команды своих кораблей. Орудия пыток произвели на английских матросов тяжелое впечатление.
Херсон. Население с ужасом вспоминает зверства большевистской Чрезвычайки, свирепствовавшей с приездом в Херсон двух китайцев, специалистов пыток, препарировавших живых людей, снимавших кожу с ног и рук, втыкавших булавки под ногти. В последние дни большевиками было убито много общественных деятелей с целью парализовать общественную жизнь после ухода большевиков из Херсона.
.jpg)
Капитан Федоров со следами пыток на руках. На левой руке след от пулевого ранения, полученного во время пыток. В последнюю минуту сумел бежать из-под расстрела. Внизу фотографии орудия пыток, изображенные Федоровым
Николаев. К коменданту являются беспрестанно для регистрации офицеры, укрывавшиеся в окрестных селах и деревнях от большевиков. Они рассказывают ужасы. Пылают деревни, зажженные большевиками. Матросы уничтожают крестьянское добро, сжигают весь хлеб за невозможностью унести его с собой. Расстреливается домашний скот; разрушаются сельскохозяйственные машины.
Там, где раньше крестьяне восставали против большевистских властей, большевики, не встречая мужчин в деревнях, переносят злобу на женщин и детей. Например, в одной деревне, где население перебило отряд коммунистов, большевики раздевали донага женщин и с издевательствами заставляли их идти перед пьяной толпой. Найдено много трупов детей с отрезанными конечностями.
Харьков. Тело заложника поручика Боброва, которому красные палачи отрезали язык, отрубили кисти рук и сняли кожу вдоль левой ноги
Кременчуг. В Кременчуге продолжаются раскопки расстрелянных и замученных большевиками. Число убитых […] доходит до 2 500 человек. Выкопана группа расстрелянных телеграфных служащих: 5 мужчин, 1 женщина. Расстрелы производились большей частью матросами. Приговоренного сажали на край могилы и стреляли в затылок. Когда могила наполнялась телами убитых, начинали заполнять следующую.
Харьков. Трупы замученных женщин-заложниц. Вторая слева С. Иванова, владелица мелочного магазина. Третья слева — А. И. Карольская, жена полковника. Четвертая — Л. Хлопкова, помещица. У всех заживо взрезаны и вылущены груди, половые органы обожжены и в них найдены уголья
Пенза. Лицо, прибывшее из Совдепии, рисует картину жизни в Пензе. В кафедральном соборе коммунистами устроен клуб, где устраиваются концерты, семейные вечера для коммунистов и их родственников. В архиерейском доме помещается Чрезвычайка, которая производит расстрел днем и ночью. Масса интеллигенции и духовенства расстреляна, оставшиеся мобилизованы на общественные работы.
На Соборной площади был поставлен памятник Карлу Марксу, который охраняется китайцами и латышами. Но в одну ночь памятник был разрушен. Начался красный террор. Было арестовано 156 офицеров и посажено в тюрьму вместе с уголовными преступниками.
Последние разбежались, и когда некоторые были пойманы, то выдали офицеров, организовавших будто бы восстание против советской власти. Все 156 офицеров расстреляны. Матрос, стоявший на посту на месте расстрела, лично передавал, что он не мог перенести картины ужаса и бежал с поста. Во время террора у власти стояла коммунистка Бош, ныне находящаяся в Астрахани.
Трупы заложников, расстрелянных в харьковской тюрьме
Киев. В известиях Киевского исполнительного комитета Совета рабочих депутатов, напечатан список расстрелянных в Киеве местной Чрезвычайкой: проф. Армашевский, Башин И. А., Бедуиневич А. М., служащий Юго-Восточной железной дороги; Бох Н. С., преподаватель гимназии; Бебирь А. П., заведующий бухгалтерскими курсами; Бубнов Г. К., купец; Буравкин А. Я., бывший содержатель «Большой национальной гостиницы»; Бочаров Е. А., статский советник; де Векки Н. Е., домовладелица; Дембицкий И. М., купец; Данилов Г. К., купец; Калкин Н. Д., служащий Юго-Восточной железной дороги; Григорьев Аркадий Моисеевич, присяжный поверенный, поручик артиллерии; Иванов Н. Ф., бывший окружной инспектор Киевского учебного округа; Коноклин Б. В., купец; Купянский Н. Ф., инженер домовладелец; Манинков М. Т., присяжный поверенный; Можаловский П. М., товарищ прокурора; Молодовский Г. Г., домовладелец; Неклюдов И. И., бывший вице-губернатор; Новиков А. Ф., директор Третьей гимназии, член Государственной думы; Приступа Г. И., присяжный поверенный; Печенов К. Г., служащий железной дороги; Раич Н. И., товарищ председателя окружного суда; Рудаков П. Г., домовладелец; Садовский Ф. Г., служащий железной дороги; Слинко А. Т., 80 лет; Станков В. В., купец; Стахов; Суковкин Н. И., бывший киевский губернатор; Тихонов К. В., домовладелец; Тоболин А. А., бывший директор Государственного банка; Цитович А. Л., домовладелец; Щеголев С. Н., публицист.
.jpg)
Трупы заложников, найденные в херсонской ЧК в подвале дома Тюльпанова
Статистика чекистского вранья
Официальные данные ЧК о расстрелянных не отражают, разумеется, и 10% реальной цифры. По ним получается, что за 1918 г. было расстреляно 6185 чел. (в т.ч. за первую половину года 22), а всего за три года — 12733; в тюрьмы было посажено в 1918 г. 14829 чел., в концлагеря — 6407 и заложниками взято 4068 (в 1919 г. — 5491). Не говоря о том, что помимо приговоров ЧК, к которым относятся эти данные (охватывающие, к тому же, возможно, не все местные органы ЧК), по существующим инструкциям «контрреволюционеры» подлежали расстрелу на месте, каковым образом и была уничтожена масса людей, оставшихся даже неопознанными (кроме того, помимо ЧК расстрелы производились по приговорам ревтрибуналов и военных судов).
Но главное, что лишает приводимые цифры всякой достоверности как сколько-нибудь полные, — тот факт, что массовые расстрелы проводились ЧК задолго до официального объявления красного террора (сотнями, например, по казанской организации, ярославскому делу и множеству других), т.е. тогда, когда было расстреляно, якобы, всего 22 человека.
Трупы замученных красными у одной из станций Херсонской губернии. Изуродованы головы и конечности жертв
По подсчетам С.П.Мельгунова по опубликованным в советских же (центральных и некоторых провинциальных) газетах случайным и очень неполным данным за это время расстреляно было 884 человека. Более чем за два месяца до официального провозглашения террора Ленин (в письме Зиновьеву от 26 июня 1918 г.) писал, что «надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров, и особенно в Питере, пример которого решает».
Да и по сведениям самих большевистских газет нетрудно убедиться, что расстрелы ЧК, во-первых, начались задолго до (объявленного позже первым) расстрела офицеров л.-гв.Семеновского полка братьев А.А. и В.А. Череп-Спиридовичей 31 мая 1918 г., а, во-вторых, количество расстрелянных по публикуемым спискам намного превышает объявленное позже. В крупных городах по наблюдениям очевидцев расстреливалось ежедневно несколько десятков человек (в Киеве, в частности, по 60-70).
Наконец, по многочисленным свидетельствам, в списки включались далеко не все расстрелянные. По делу Щепкина в Москве в сентябре 1919 г. было расстреляно более 150 ч при списке в 66, в Кронштадте в июле того же года 100-150 при списке в 19 и т.д. За три первые месяца 1919 г. по подсчетам газеты «Воля России» было расстреляно 13850 ч.
В январе 1920 г. накануне провозглашения отмены смертной казни (формально с 15.01 по 25.05.1920 г., но которую никто, конечно, на деле не отменял — сами «Известия сообщали о расстреле с января по май 521 чел.) по тюрьмам прошла волна расстрелов, только в Москве погибло более 300 ч, в Петрограде — 400, в Саратове — 52 и т.д. По официальным данным одни только военно-революционные трибуналы с мая по сентябрь 1920 г. расстреляли 3887 человека.
Труп 17-18-летнего юноши, с вырубленным боком и изувеченным лицом
Хотя террор был официально объявлен 2 сентября, массовые расстрелы начались еще накануне. Представление о его ходе дают отрывочные сообщения с мест (отражающие, понятно, лишь очень небольшую часть репрессий). Здесь приводятся только те сообщения, где встречаются прямые указания на офицеров, но абсолютное их большинство не называет состав расстрелянных, а только общую цифру и общую характеристику типа «заложники», «контрреволюционеры», «буржуи», «враги пролетариата» и т.п.
В это время офицеры составляли среди расстрелянных больший процент, чем в дальнейшем, особенно в 1919 г. Их арестовывали и расстреливали в первую очередь.
Первые сведения о терроре, передовая статья советского официоза комментировала так: «Со всех концов поступают сообщения о массовых арестах и расстрелах. У нас нет списка всех расстрелянных с обозначением их социального положения, чтобы составить точную статистику в этом отношении, но по тем отдельным, случайным и далеко не полным спискам, которые до нас доходят, расстреливаются преимущественно бывшие офицеры… представители буржуазии в штатском платье встречаются лишь в виде исключения».
Найденная в подвале харьковской ЧК кожа, содранная с рук жертв при помощи металлического гребня и специальных щипцов
В Петрограде с объявлением «красного террора» 2 сентября 1918 г. по официальному сообщению было расстреляно 512 ч (почти все офицеры), однако в это число не вошли те сотни офицеров, которых расстреляли в Кронштадте (400) и Петрограде по воле местных советов и с учетом которых число казненных достигает 1300. Кроме того, как сообщал лорду Керзону английский священник Ломбард, «в последних числах августа две барки, наполненные офицерами, потоплены и трупы их были выброшены в имении одного из моих друзей, расположенном на Финском заливе; многие были связаны по двое и по трое колючей проволокой» .
По кораблям Балтийского флота ходили агенты ЧК и по указанию команды выбирали офицеров, которых уводили на расстрел. Один из уцелевших вспоминал: «Когда утром я поднялся на мостик — я увидел страшное зрелище. Откуда-то возвращалась толпа матросов, несших предметы офицерской одежды и сапоги. Некоторые из них были залиты кровью. Одежду расстрелянных в минувшую ночь офицеров несли на продажу».
В Москве за первые числа сентября расстреляно 765 ч, ежедневно в Петровском парке казнили по 10-15. В газеты время от времени попадали сообщения о небольших партиях расстрелянных. Таковые же встречались на протяжении конца 1918 и всего 1919 г.: 3 и 19 декабря, 24 января, 4 и 12 февраля (13 кадровых офицеров), 23 марта, 12 апреля, 1, 5 и 10 мая, 23 и 28 сентября, 20 декабря, 18 февраля 1920 г. и т.д.
Харьков. Трупы заложников, погибших под пытками большевиков
Political abuse of psychiatry in the Soviet Union
There was systematic political abuse of psychiatry in the Soviet Union,[1] based on the interpretation of political opposition or dissent as a psychiatric problem.[2] It was called “psychopathological mechanisms” of dissent.[3]
During the leadership of General Secretary Leonid Brezhnev, psychiatry was used to disable and remove from society political opponents (“dissidents”) who openly expressed beliefs that contradicted the official dogma.[4][5] The term “philosophical intoxication”, for instance, was widely applied to the mental disorders diagnosed when people disagreed with the country’s Communist leaders and, by referring to the writings of the Founding Fathers of Marxism–Leninism—Karl Marx, Friedrich Engels, and Vladimir Lenin—made them the target of criticism.[6]
https://en.wikipedia.org/wiki/Political_abuse_of_psychiatry_in_the_Soviet_Union
Pretty much the same thing happens in the West. When someone disagreement with the anti-white / globalist / diversity agenda, they don’t ask “why do you believe that?” they instead ask “what underlying pathology causes you to believe that?”
